В 1931 году, когда Сталин проводил коллективизацию, безжалостно «ликвидируя» кулачество, он дал одно из редких интервью иностранцам. Его собеседниками были Джордж Бернард Шоу и леди Астор. Нэнси Астор (Nancy Astor), славившаяся своей прямотой, спросила: «Когда вы перестанете убивать людей?»
«Когда в этом отпадет необходимость, - ответил Сталин. - Надеюсь, скоро». Через одиннадцать лет, в безотрадном военном сорок втором, в последний вечер перед отъездом Черчилля из Москвы, Сталин пригласил его к себе на квартиру выпить по рюмке. После аперитивов и импровизированного, но отменного ужина с превосходными винами, когда лед растаял, Черчилль завел беседу о кровавой «ликвидации кулачества». «Десять миллионов, - сказал Сталин, подняв руки с растопыренными короткими пальцами, - Страшное было время. Четыре года это длилось».
Иосиф Сталин так и не перестал убивать людей. В условиях режима, который он возглавлял, в этом всегда была необходимость. Он убивал до самой смерти. Убивал методично, словно говоря: ничего личного, простая неизбежность. Или личное все-таки было? Сталинское «озлобление, - писал Ленин, - . . . играет в политике . . . самую худую роль». Троцкий говорил: «Он - что-то вроде оппортуниста с бомбой». Впрочем, за пределами России многие интеллектуалы в те времена оправдывали это систематическое истребление, называя его необходимым первым шагом к коммунистическому раю на земле.
Оценки людей, имевших возможность откровенно высказать свое мнение о Сталине - встречавшихся с ним иностранцев, или порвавших с ним соотечественников - отличаются удивительным разнообразием. Американский бизнесмен Дональд Нельсон (Donald Nelson) - один из тех, кого закружил пьянящий водоворот лендлизовских поставок, считал, что Сталин - «простой парень, и кстати, очень дружелюбный». Леонид Серебряков, знавший его много лет, говорил: «Это самый мстительный человек на свете. Если он проживет достаточно долго, то доберется до каждого из нас - до всех, кто когда-либо задел его словом или действием». В 1937 г. Сталин казнил Серебрякова - вместе с миллионами других. А Джозеф Дэвис (Joseph E. Davies) - американский посол в СССР в годы массовых чисток - в своих мемуарах «Миссия в Москву» (
Те, кто встречался со Сталиным, отмечают его привычку что-то машинально чертить - во время заседаний и интервью он рисовал в блокноте волков, девушек, замки, или писал слово «Ленин» - и говорят, что он производил впечатление невозмутимо спокойного человека. Но один из помощников Тито как-то видел его в ярости: «Он трясся от гнева, кричал, черты его лица исказились, он резко жестикулировал и осыпал бранью секретаря, а тот дрожал и бледнел, как будто с ним случился сердечный приступ». Биограф Сталина Борис Суварин пишет: «Это отвратительный персонаж . . . коварный, лукавый и вероломный, но одновременно грубый, вспыльчивый, и неумолимый. . .». Адмирал флота Уильям Д. Леги (William D. Leahy), встречавшийся со Сталиным на Тегеранской конференции, рассказывал: «До встречи с ним большинство из нас считало его главарем бандитской шайки, прорвавшимся на вершину власти. Но это впечатление было неверным. Мы сразу поняли, что имеем дело с чрезвычайно умным человеком. . ..». А вот что говорит Черчилль: «Сталин произвел на меня впечатление человека с глубоким, холодным рассудком, полностью лишенного иллюзий». При этом британский премьер уточнил: «Он отлично умеет очаровывать - когда захочет. . .». Теперь послушаем Рузвельта: «В целом, я бы сказал, весьма впечатляющая личность».
Белый медведь
Сталин был невысок и некрасив. Встречавшихся с ним иностранцев всегда поражал его малый рост: по их прикидкам - порядка 5 футов 4 дюймов [160 см.]. Его вес они оценивали в 150-190 фунтов. У него было смуглое лицо, порой приобретавшее желтоватый оттенок, слегка рябое - в детстве он переболел оспой. Волосы - сероватые и жесткие, как у барсука, усы седые. Выражение лица было обычно ироничным, редкая улыбка - мрачноватой. Смеялся он негромко, сдержанно, хрипловато, показывая при этом зубы - желтые и неровные.
Его левая рука была частично парализована, и в мороз он надевал на нее перчатку. На левой у него было два сросшихся пальца. Сталин был полноват, но двигался с неуловимой грацией белого медведя. Сложение у него было отнюдь не атлетическое, но Сталин производил впечатление человека гибкого и подвижного. В 1946 г. во время застолья в Кремле, выпив с Тито на брудершафт, он воскликнул: «Сила у меня еще есть!», и, подхватив высокого югославского лидера под мышки, трижды приподнял его под аккомпанемент русской народной мелодии, которую играл патефон.
Специально для Анонса, Иван Денисов