Булдеев  и генеральша ожидали нетерпеливо. - Ну что же? Скорей думай! - Сейчас... Васильичу... Якову Васильичу... Забыл!  Такая  еще  простая фамилия... словно как бы лошадиная... Кобылин? Нет, не Кобылин.  Постойте... Жеребцов нешто? Нет, и не Жеребцов. Помню, фамилия лошадиная, а какая  -  из головы вышибло... - Жеребятников? - Никак нет. Постойте... Кобылицин... Кобылятников... Кобелев... - Это уже собачья, а не лошадиная. Жеребчиков? - Нет, и не Жеребчиков... Лошадинин... Лошаков...  Жеребкин...  Все  не то! - Ну, так как же я буду ему писать? Ты подумай! - Сейчас. Лошадкин... Кобылкин... Коренной... - Коренников?- спросила генеральша. - Никак нет. Пристяжкин... Нет, не то! Забыл! - Так зачем же, черт тебя возьми,  с  советами  лезешь,  ежели  забыл?- рассердился генерал.Ступай отсюда вон! Иван Евсеич медленно вышел, а генерал схватил себя за щеку и заходил по комнатам. - Ой, батюшки!- вопил он.- Ой, матушки! Ох, света белого не вижу! Приказчик вышел в сад и, подняв к небу глаза, стал припоминать  фамилию акцизного: - Жеребчиков... Жеребковский... Жеребенко... Нет, не то! Лошадинский... Лошадевич... Жеребкович... Кобылянский... Немного погодя его позвали к господам. - Вспомнил?- спросил генерал. - Никак нет, ваше превосходительство. - Может быть, Конявский? Лошадников? Нет? И в доме,  все  наперерыв,  стали  изобретать  фамилии.  Перебрали  все возрасты, полы и породы лошадей, вспомнили гриву, копыта, сбрую... В доме, в саду, в людской и кухне люди ходили из угла в угол и, почесывая лбы,  искали фамилию.. Приказчика то и дело требовали в дом. - Табунов?- спрашивали у него.- Копытин? Жеребовский? - Никак нет,- отвечал Иван  Евечи  и,  подняв  вверх  глаза,  продолжал думать вслух:- Коненко... Конченко... Жеребеев... Кобылеев...- Папа!- кричали из детской.- Тройкин! Уздечкин! - Взбудоражилась вся усадьба. Нетерпеливый, замученный генерал пообещал дать пять рублей тому, кто вспомнит настоящую фамилию, и за Иваном  Евсеичем стали ходить целыми толпами... - Гнедов!- говорили ему.- Рысистый! Лошадицкий!